Изменённые состояния сознания в обрядах североамериканских индейцев

 

В. Г. Жилек
(Пер. А. А. Белика, Ю. В. Незнаевой, О. Н. Кубановой, Е. А. Зелинской)
Словосочетание «измененные состояния сознания» (ИСС) стало общепринятым обозначением явлений, пере­живаемых и наблюдаемых в гипнотическом или медита­тивном трансе, в так называемых истерических диссоциа­циях, в экстатических состояниях религиозного открове­ния или во время «одержимости» определенной силой или духовной сущностью, обычно традиционного (родового), бо­жественного или дьявольского происхождения. Различия между этими видами состояний зависят от ситуативного и социокультурного контекста. Они не основаны на психоло­гических или нейрофизиологических различиях. Феноме­нология и генезис измененных состояний был подробно описан Людвигом (Ludwig, 1966; 1968), а краткое определе­ние предложено Тартом: «Измененное состояние сознания для данного индивида состоит в том, что он отчетливо ощу­щает качественные изменения в образцах (формах) психи­ческого (mental) функционирования, причем он чувствует не только количественные изменения, но также и то, что не­которое качество или качества его психических процессов — другие» (Tart, 1969. P. 2). И описание Людвига, и опреде­ление Тарта согласуются с понятием, введенным Манфредом Блейлером (Bleuler, 1961), — Bewusstseinsverschiebung (измененное, смещенное сознание). Людвиг (Ludwig, 1968) перечислил условия, которые могут вызвать измененное состояние сознания:

1) снижение внешней стимуляции и (или) моторной активности;

2) увеличение внешней стимуляции, двигательной сверхактивности и эмоционального сверхвозбуждения;

3) концентрированная и избирательная насторожен­ность — готовность;

4) снижение готовности и падение критичности;

5) сомато-психологические состояния, такие как гипер­вентиляция, гипоксемия, обезвоживание, гипогликемия, лишение сна и воздействие критических температур.

Некоторые или все из этих условий постоянно исполь­зуются в обрядах современных североамериканских индей­цев, выбранных в качестве образцов для данной статьи. Этнографические сведения о них представлены как мои соб­ственные, так и из литературы. Эти обряды — «Танец Солн­ца» культурного ареала индейцев Plains и «Танец Духа» культурного ареала индейцев Salish Северо-Западного побе­режья. Особое внимание следует обратить на роль ритмико-сенсорной стимуляции, являющейся неотъемлемой чертой не только большинства обрядов североамериканских ин­дейцев, но также и большинства ритуалов, связанных с трансом, в других культурах. В то время как эффект ритми­ческой сенсорной стимуляции (особенно звуковыми стиму­лами) рассматривался в нейрофизиологических исследова­ниях начиная с первых работ Адриана и Мэтьюса (Adrian, Matthews, 1934), важное исследование Уолтера и Грея Уол­тера (Walter, Walter, 1949) некоторое время не принима­лось во внимание. Эти исследователи пришли к выводу, что ритмическая сенсорная стимуляция органа слуха в целом может быть осуществлена только при использовании стиму­ла, содержащего в качестве составляющих звук чрезмерной громкости, подобный тому, что производится ненастроен­ными ударными инструментами, непосредственно окружа­ющими индивида. Ведущие нейрофизиологические лабор

тории продолжили экспериментировать с неустойчивым чи­стым тоном акустической стимуляции (например, Gastaut, Roger, Corriol, Gastaut, 1949; Goldman, 1952). Но все же до исследований Нехера (Neher, 1961; 1962) не был продемон­стрирован нейрофизиологический эффект ритмических уда­ров. В экспериментах Нехера клинически и электроэнцефа-лографически нормальные индивиды были подвергнуты воздействию низкочастотной стимуляции с высокой ампли­тудой, производимой специфическим барабаном — инстру­ментом, очень близким к оленьим барабанам, используе­мым в обрядах североамериканских индейцев. В ЭЭГ всех испытуемых ведущие слуховые реакции в основном про­явились в каждом частотном диапазоне стимула (3, 4, 6 и 8 циклов в секунду), а также в секундной гармонике и секун­дной полугармонике некоторых частот стимула (Neher, 1961).

Сходные с ними субъективные реакции, включающие визуальные и слуховые образы, получены и в результате световой стимуляции в экспериментах Нехера (Там же). Согласно его исследованию (Neher, 1962), реакции усилива­ются посредством ритмов, подкрепляющих основной ритм, и сопутствующей ритмической стимуляцей в тактильной и кинестетической сенсорной форме. Восприимчивость к рит­мичной сенсорной стимуляции увеличивается в стрессовых ситуациях в результате выброса адреналина, а также по­средством гипервентиляции и гипогликемии. Все эти фак­торы присутствуют в «Танце Духа» у индейцев Salish и в обряде «Танца Солнца».

Особый интерес в этих ритуалах представляет открытие того, что интенсивная сенсорная стимуляция оказывает тор­мозящее действие на передачу болевых сигналов в области мозга, отвечающей за сознание.

Нехер (Neher, 1961) обнаружил, что ритмы ударов, со­ответствующие или близкие к частоте тета-диапазона ЭЭГ (4—7 Гц), наиболее эффективны, и предположил, что этот тип сенсорной стимуляции может преобладать в церемони­ях, связанных с поведением в трансе. Он рассмотрел этног­рафические данные из Сибири, Африки, Гаити и Индоне­зии, но не Северной Америки, и предположил, что «необыч­ное поведение, наблюдаемое в церемониях с использовани­ем барабана, главным образом есть результат ритмичных ударов, которые воздействуют на центральную нервную систему» (Neher, 1962). Исследователи ритуалов с использо­ванием транса предполагали прямое непосредственное воз­действие на центральную нервную систему (ЦНС) ритми­ческих звуков, продолжающихся длительное время. Как отмечал Олдос Хаксли: «Ни один человек, как бы он не был высоко цивилизован, не сможет длительное время слушать африканского “ударника”, монотонное пение индейца или исполнение гимнов Уэльса и остаться цельной, критичной и сознательной личностью… Если воздействие там-тамов и пе­ния достаточно долгое, то любой из наших философов в конце концов скакал бы и голосил с дикарями…» (Huxley, 1961. P. 369).

Принс (Prince, 1968) принимал во внимание возмож­ность того, что звуковые стимулы (вибрации) «...обычно используются как основной вход в диссоциативные состоя­ния». Его рекомендации по исследованию транса и одержи­мых состояний телеметрическим контролем ЭЭГ у полнос­тью подвижных «native-участников» таких ритуалов еще не осуществлены, и таким образом наши выводы о звуко­вых (слуховых) стимулах в обрядах, содержащих изменен­ные состояния сознания, еще предстоит подтвердить в ЭЭГ в полевых исследованиях.

Танец Духа индейцев Salish

Церемония «Зимнего Танца Духа» племен побережья Британской Колумбии и штата Вашингтон (Salish) — оста­ток древнего североамериканского культа Духа-Хранителя, распространенного на Тихоокеанском побережье Северо-За­пада. В прошлом присущий многим культурным ареалам Североамериканского континента, культ Духа-Хранителя концентрируется вокруг переживания видений как сред­ства достижения и контроля (управления) сверхъестествен­ной силой (см. Benedict, 1923). Содержание этих видений и сопутствующих им событий закреплено мифологической традицией и племенными соглашениями и соответственно различно у разных групп аборигенов. Существует, тем не менее, универсальное осознание, что поиски духа, совершае­мые посвящаемым молодым индейцем, должны быть увен­чаны интенсивным переживанием огромной личностной значимости и невыразимым глубоким трепетом, наступающим в состоянии измененного ощущения и восприятия: неожиданной встречей с охранительным духом, который откроет свои секретные свойства и вознаградит ищущего своей силой. Вознаграждение поисков духа молодым индей­цем в традиционной культуре Salish побережья Северо-За­падного побережья видением примиряющего Духа-Храни­теля ведет к временной «болезни духа» в юношеском возра­сте. Это ритуализированное патоморфное (подобное болезни, но не патологическое) вступление к публичной демонстра­ции сил духа в церемонии зимнего танца. От тех, кто пре­тендовал на успешное завершение поисков духа, ожидалось испытать страстную тоску по прошлому и показать культур­но предписанные симптомы «...того, что он смог превратить болезнь в силу». Эта «болезнь духа», во многом аналогич­ная инициированной болезни многообещающего шамана, описанного Элиаде (Eliade, 1964), и есть вестник прихода особого зимнего сезона, во время которого в «Танце Духа» произойдет посвящение молодых индейцев.

К 1951 году, когда был наконец отменен в законодатель­стве Канады позорный закон, запрещающий обряды (при­нятый в 1884 году для подавления приверженности обрядам у коренных жителей), западные исследователи думали, что шаманизм Salish исчез навсегда. Однако в 1960 годах при­верженцы шаманских обрядов появились на всей террито­рии побережья, где проживают индейцы Salish, что можно называть попыткой аборигенов (nativistic) воскресить «Та­нец Духа». Посвящение в эту церемонию стало средством, помогающим многим отчужденным индейцам достичь куль­турной идентичности и психосоциальной реабилитации. В современном обществе Salish Северо-Западного побережья традиционный термин «болезнь духа» используется при обо­значении состояния постоянной дисфории и формирования психофизиологических симптомов в контексте социокуль­турной дезориентации и депривации, которые я описывал в других работах под термином депрессия разложения (Jilek, 1974). Для несоциализированных индейцев, испытываю­щих депрессию разложения, традиционное наименование «болезнь духа» обеспечивает допуск к терапевтическому процессу посвящения в Танец Духа, который в прошлом был психогигиеническим ритуалом, а с возрождением в 1960 годах приобрел характер специфического, культурного ритуала психотерапии. Человек, подверженный «болезни

духа», чувствует, что обладает неконтролируемой, необуз­данной силой, которая может уничтожить его, если он не покорит ее в процессе инициации и не использует как энер­гию Духа-Хранителя. Эта энергия амбивалентно ощущает­ся как целительная только теми, кто следует традиционно­му предписанию «Индейских принципов» (Indian Ways) достойного поведения, в то время как ярость Духа-Храните­ля уничтожит тех, кто сопротивляется и отходит от принци­пов — это произойдет с теми, кто поддался «духам зла» (evil spirits) алкоголя и наркотиков. Подверженных «болез­ни духа» называют «мертвыми больными» (dying sick), и они должны пройти искупительный ритуал смерти в одном из тяжелых испытаний инициации — духовном танце, во время которого их «хватают» (grabbed) и символически «избивают до смерти» (clubbed to death) исполняющие об­ряд и их помощники. Затем их «воскрешают» (stood up again), они вновь рождаются как младенцы к новому и бо­лее полноценному существованию — после периода, прове­денного практически во внутриутробном состоянии в тем­ном уединении курительной палатки (smoke-house tent) под заботливым присмотром «сторожей» и «нянек». Вместе со своими ассистентами, шаман, исполняющий ритуал, помо­гает инициируемым пациентам «исполнять их песню Духа», для того чтобы выявить их духовную энергию в хореогра­фической психодраме «Танца Духа». «Песня Духа» выра­жает и олицетворяет силы, предоставленные посвященно­му во время наивысшего переживания, называемого «образ сна» (su’lia). «Нахождение песни Духа» означает второе рождение посвященных и «возвращение из мертвых»: пос­ле периода созревания, длящегося 4 дня, «младенец» вык­рикивает новые песни, сопровождаемые ритмами барабанов и песнями подручных. Затем посвященный бежит по лесу, погружается в курительную палатку, и четырежды погру­жается в холодный горный поток, выполняя процедуру, предполагающую «полностью вернуть ребенка к жизни». Шаманская энергия вселяется в новообращенного проводя­щим ритуал, который вдувает свое наполненное силой ды­хание в «новорожденного».

В процедурах инициации, практикующихся сегодня, традиционные долговременные поиски охраняющего нас духа под воздействием взаимопроникновения культур со­единены с обрядом «Танца Духа». Таким образом, если раньше энергия духа достигалась посвященным в индивидуаль­ных поисках, потом демонстрировалась и покорялась в ини­циации, то сегодня она приобретается в процессе инициа­ции, который также образует исключительную терапию при «болезни духа».

Жесткий режим посвящения продолжается, пока кан­дидаты не «найдут свою песню и танец» в момент, когда дух-хранитель, который сегодня именуется как «Дух Ин­дейца» или «Сила Животного», входит в посвящаемого и преподносит ему дар личной энергии духа, песни и танца. Посвященные чувствуют вновь обретенную силу, когда песнь сходит с их губ и когда спонтанный скачкообразный танец увлекает их в smokehouse. Блаженные переживания современных исполнителей «Танца Духа» можно сравнить с измененными состояниями сознания под воздействием опиатов:

«Я подпрыгивал на три фута в высоту и ощущал такое возбуж­дение, необычайное ощущение, как бывает, когда ты плывешь или паришь в воздухе; чувствуешь, что ты поднялся по-настоящему высоко. Раньше я испытывал такое только однажды под воздей­ствием героина, но тогда после этого я прошел через ад, это было ужасно, — с энергией “Песни Духа” ты не испытываешь таких кошмарных последствий».

Процесс посвящения дает возможность новым участни­кам пройти обучение, которое позволит повторно входить в состояния измененного сознания без предварительной под­готовки, чтобы ощутить и выразить шаманские силы в пос­ледующих сеансах «Танца Духа». Каждый зимний сезон они будут погружаться в терапевтическую церемониальную программу, которая объединяет в себе активную деятель­ность с физическими упражнениями, психодраму с очисти­тельным самовосстановлением, прямую суггестивную под­держку эго и логотерапевтическое переутверждение значе­ния естественного существования.

«Танец Солнца»

«Танец Солнца» был наиболее пышной церемонией степ­ных племен Algonqual, Siouan, Caddoan и Shoshonean. «Бо­лее чем любая другая церемония или событие, этот танец дает племенам возможность для выражения эмоций в ритме» (Dorsey, 1910). Он включает в себя сложные групповые обычаи, ассоциирующиеся со знахарской силой и мифоло­гическими темами войны и охоты на бизонов, и привлекает большое число участников-танцоров, певцов, барабанщиков и зрителей.В племенах Siouan «Танец Солнца» праздновался каж­дое лето; в других, таких как народ Blackfoot, выдерживал­ся иррегулярный интервал в 2 или 3 года. Среди степных (plains) Algonquians представление требовало заклинания, произносимого обычно целомудренной женщиной, для того чтобы отвести несчастья от себя или от всего рода — следо­вательно, церемония имела профилактическое значение. Собственно церемония танца продолжалась до четырех дней; ей предшествовали четыре дня поста, испытание жаждой и предварительные ритуалы, а за ней следовали игры, угоще­ния и другие празднества, так что весь праздник мог растя­нуться на две недели. Знахари демонстрировали силу и ис­полняли свои обязанности при совершении исцеляющих обрядов; у Assiniboini для этой цели предусматривался це­лый день (Jenness, 1960). Традиционный «Танец Солнца» утратил свою основную функцию — обеспечения сверхъес­тественной поддержки личности и коллективного успеха в войне и на охоте — когда сопротивление индейцев, предпи­сываемое кодексом чести, было окончательно подавлено ка­валерией США, а стада бизонов были уничтожены «белы­ми» охотниками. В последней отчаянной попытке обраще­ния к сверхъестественным силам многие индейские народы прибегают к культу «Танца Духа», исполняя ритуал «Танца Солнца» (Mooney, 1896). Это преобразовательное движение (Aberle, 1966) имело следствием тотальное изменение в на­дындивидуальной системе и вдохновлялось пророческими видениями, испытываемыми лидерами и их последовате­лями в измененных состояниях сознания. Движение «Танца Духа» закончилось кровавым подавлением восстания сиу, начавшегося в 1890 году. Неудача «Танца Духа» заставила шаманов Shoshone, снова действующих под влиянием оне-роидных видений, изменить направленность церемонии «Танца Солнца», ориентировав ее на исцеление от болезней и облегчение социальных невзгод (Jorgensen, 1972). Цере­мония развилась в искупительное движение (Aberle, 1966) с терапевтическими целями — достичь целостного измене­ния в личности, чтобы содействовать духовному, эмоциональному и физическому здоровью и таким образом извлечь пользу для общины.

«Танец Солнца» как терапевтическое движение продол­жался в небольших масштабах среди Shoshone и Ute. Танец Солнца сиу был официально запрещен в 1880 годах властью правительства Соединенных Штатов, осознавшего национа­листический потенциал этой церемонии, причем акцент был сделан на нецивилизованный обряд пытки, что обеспечило запрету поддержку общественного мнения. В церемонии «Танца Солнца» аборигенов степных племен — за исклю­чением Kiowa и Assiniboine — самоистязание было самой яркой чертой публичного представления (Dorsey, 1910; Jenness, 1960). Более молодые индейские воины стреми­лись умилостивить сверхъестественные силы приношени­ем в жертву своих страданий и в то же время получали личные духовные силы (также как и осознание себя частью племени). Кожа посвящаемых пронзалась острым вертелом на груди, плечах или спине и привязывалась за прорези крепкими ремнями к центральному столбу или черепам буй­волов. В течение долгих часов посвящаемый должен был танцевать (сгибать спину), будучи подвешенным на ремнях к шесту, или — если он был привязан к черепам буйволов — должен был волочить эти черепа вокруг всего лагеря. Среди Oglala сиу престиж человека зависел от того, подвергался ли он пыткам «Танца Солнца» и имел ли он шрамы, под­тверждающие это (Driver, 1969).

Церемония «Танца Солнца», прежде объявленная вне закона североамериканским высшим обществом, эффектно возродилась, когда изменение духа времени вызвало в 1950 годах национальный ренессанс, которому мы являемся сви­детелями (Jilek, 1978). К середине 1960 годов «Танец Солн­ца» снова процветал как основной местный (туземный) це­ремониал индейских племен в Вайоминге, Айдахо, Юте и Колорадо, имея большее число последователей, чем Нативистская Американская Церковь Культа Кактуса (пейо-тизм), и привлекая многих ее членов. С того времени, как «Танец Солнца» был возрожден также среди сиу (около 1960 года), сотни участников и зрителей снова собираются каж­дый такой праздник в августе в резервации Pine Ridge в Северной Дакоте.

Церемония «Танца Солнца», так же как и посвящение «Танца Зимы» у индейцев Salish, фокусируется на обретении сверхъестественной силы. Эта сверхсила может быть обретена участниками, даря им здоровье и успех, а также утешение страдающим и обездоленным соплеменникам. Эта сверхъестественная сила может умилостивить некие духов­ные силы или нейтрализовать воздействие зла. По суще­ству, эта сила — сила шамана, и на основе сравнения мы можем утверждать, что «Танец Солнца» имеет характерис­тику инициации шамана. Он включает вызывание сновиде­ний и следование инструкциям, наставления и испытания, проводимые шаманом, тяжелые испытания постом, жаж­дой и мучительными самоистязаниями в поисках личного божественного видения, получаемого в них. Характер це­ремонии как оригинальной шаманистской инициации под­держивался традицией индейцев сиу, так как в прошлом исключительное значение в суровых испытаниях «Танца Солнца» играла подготовка воинов в качестве целителей (Burland, 1965). Сегодня возрожденный «Танец Солнца» сиу снова включает в себя тяжелое испытание самопожертвова­нием, прежде запрещенное властями Соединенных Штатов. Некоторые посвящаемые дают священную клятву танце­вать «с пронзенной плотью» в нескольких последующих ежегодных церемониях (Nurge, 1966).

Современный обряд «Танца Солнца» проводится, как правило, в течение трех дней и трех ночей. Танцорам ак­компанируют команды певцов-барабанщиков и зрители из того же племени, обеспечивающие моральную поддержку и ободрение. Ритуал управляется предводителями шаманов «Танца Солнца», которые также обучают новых танцоров и контролируют процесс инициации. Среди индейцев Ute шаманы выбирают и утверждают кандидата, анализируя и интерпретируя его сны (Jorgensen, 1972). Посвящаемые и команды певцов заняты приготовлением к «Танцу Солнца» всю зиму и весну. Современные исполнители «Танца Солн­ца» проходят перед выходом на арену очищение в шалашах для потения и обряд курения «калюмета»* под наблюдени­ем управляющих ритуалом предводителей «Танца Солнца» и носителей черепов буйволов. Двигаясь по 4 раза в каждом основном направлении, танцующие попеременно подступа­ют к деревоподобному столбу, сооруженному в центре пло­щадки для «Танца Солнца», и отступают от него. Этот цен­тральный шест с традиционным убранством, привязанным к нему, символизирует архетип древа жизни и считается источником силы — как канал, по которому стекается кос­мическая энергия.

* Необходимо дать несколько пояснений по тексту В.Жилека относительно обряда очищения — потения и курения «калюмета» (индейской «трубки мира»), поскольку в данной статье автор не конкретизирует некоторые их символические и пространственные характеристики. Табак и курение зани­мают очень важное место в обрядах «Танца Солнца», также как очиститель­ная процедура потения (аналогичная бане). Так например, индейцы сиу, собираясь курить в ритуальных целях, обращались к Солнцу и, когда их труб­ка («калюмет») была зажжена, протягивали ее ему со словами: «Покури, Солнце». Индейский калюмет есть особый дар Солнца или великого духа, а табак — трава священная, и поэтому курение — угодная богам жертва, возно­сящаяся по воздуху к их (богов) местопребыванию.

В тексте неоднократно встречаются различные термины, обозначающие «окуривательный шалаш» различных видов и форм. Для наглядности я при­веду лишь один пример такого «шалаша» у племени делаверов. Шалаш из двенадцати палок, высотой в рост человека. Он нагревался двенадцатью док­расна раскаленными камнями и в нем помещалось 12 человек. Апофеоз обря­да — обильное посыпание раскаленных камней табаком. Подробнее об обря­дах «потения» и «курения» см.: Тайлор Э.Б. Первобытная культура. М., 1989. С. 468—471; 487—489 и др. — Примеч. редактора.

Танцор, который принял священное обязательство, при­вязывается к центральному столбу ремнями из сырой кожи. Они прикрепляются к одному или двум вертелам, которые предводитель «Танца Солнца» вставляет через прорези (чаще бескровные) на коже грудной клетки танцора, нане­сенные запасенным заранее для этой цели ножом. Дуя в свисток из орлиной кости и иногда держа жезл для защиты и силы, посвященный может танцевать часами и продол­жать дергаться и рваться, пока не сломит свою плоть. Осво­бодившись от ремней, которыми был привязан к централь­ному столбу, он падает на землю в полубессознательном состоянии. Другие танцоры могут достичь этого божествен­ного состояния без такого особенного самоистязания, но они должны еще вытерпеть пост, жажду и истощение от напря­женного танца. Группы барабанщиков и певцов сопровож­дают танцующих, другие участники дуют в свистки или стучат ивовыми палочками, в то время как зрители возбуж­дают их пронзительными криками. В попытках достичь же­лаемого измененного состояния сознания (которое в итоге должно принести ему видение) танцору помогают интенсив­ным, ритмичным барабанным боем, производимым множе­ством нестройных, сделанных из шкур животных барабанов. Энергично двигаясь с ускоряющимся темпом в течение 1—2 или даже более часов, танцующий в итоге достигает своего видения. То, что он ощущает как выброс энергии, подбрасывает его в воздух и бросает на землю, тело лежит неподвижно (stonecold), пока душа временно покинула его для своего архетипного шаманского путешествия. Под ру­ководством предводителя «Танца Солнца» другие участники переносят танцора на предназначенное для него место и укладывают так, что его голова указывает на центральный столб — источник шаманской энергии, которая сейчас пере­полняет его. Таким образом исполнитель «Танца Солнца» выполняет свою священную клятву.

Выработка измененного состояния сознания

Обычаи, наблюдаемые сегодня в «Танце Духа» индей­цев Salish и в «Танце Солнца» индейцев сиу, могут быть отнесены к двум группам: (1) содействующие изменению личностных моделей поведения и (2) содействующие лич­ностному ресинтезу и переориентации. Последняя состоит из индивидуальных и групповых терапевтических подхо­дов, в которых разнообразные приемы, обеспечивающие поддержку эго, комбинируются с физическими испытания­ми и дидактическими методами для того, чтобы наполнить кандидатов культурой пропаганды и паниндейской оппози­ционной мифологией (Jilek, 1977). Что касается рассматри­ваемого случая — это приемы, которые способствуют на­полнению культурным содержанием модели поведения, выработке измененных состояний сознания. Они происхо­дят в условиях усиливающейся внешней стимуляции и дви­гательной гиперактивности, изменяющихся с их уменьше­нием, а также включают в себя несколько соматопсихоло-гических факторов (Ludwig, 1968).

Сфокусированное суггестивное внимание

Кандидаты отбираются для специального исцеления. В инициации «Танца Духа» они «захватываются» — предпо­ложительно пока не ожидая этого — рослыми помощника­ми по ритуалу, чьи лица скрыты. Те бросаются на юношей, не давая им двигаться, завязывают им глаза и представля­ют их исполняющему обязанности шаманского ритуалиста,

который предположительно должен «собрать их на смерть», прикасаясь к ним церемониальным жезлом, заключающим в себе энергию. Общее мнение индейцев о силе, которой обладает шаман, таково, что этот символический жест при­чиняет сильные страдания человеку, испытываемому по­добным образом. В «Танце Солнца» кандидат, давший клят­ву «танцевать с пронзенной плотью», отделяется от других танцоров и помещается рядом с центральным столбом. В то время как предводитель «Танца Солнца» делает приготовле­ния для ритуальных надрезов (затачивает жертвенный нож и растирает шалфей на груди кандидата), барабанщики ос­танавливаются, и толпа наблюдает эти приготовления в напряженной тишине. Затем вождь быстро делает надрезы в околососковой области и вставляет вертела, привязанные к ремням из сырой кожи.

Болевая стимуляция

В «Танце Духа» индейцев Salish посвящаемые «испытываются» во время повторяющихся «захватов»: их пугают жезлами с оленьими копытами, хлопающими, бьющими, щекочущими и щипающими незащищенные места груди, живота и ног. Со слов молодого посвященного:

«Они используют опытных танцоров, чтобы причинять тебе боль, потому что они уже получили силу, и они надсмехаются над тобой, чтобы таким образом передать тебе свою энергию. Ты чув­ствуешь эту сильную боль, ты должен визжать и кричать, и до­вольно скоро к тебе приходит твоя песня. Я чувствовал боль в животе, пока они били меня. Я три раза терял сознание, пока они били меня. Они делали это каждое утро и ночь в течение 4 дней».

В «Танце Солнца» индейцев сиу клятва самоистязания обязывает кандидата исполнять повторяющиеся движения по направлению к центральному столбу и назад от него, по 4 раза в каждом основном направлении, постоянно уве­личивая натяжение ремней и вертелов, которыми он при­вязан к столбу, пока в конце концов не «сломит свою плоть». Его тяжелое испытание может продолжаться 1—2 или более часов.

Гипогликемия и обезвоживание

В церемонии «Танца Духа» посвящаемый голодает в течение 4—5 дней. Такой режим строгого поста и жажды становится более стрессовым для кандидата, если к нему применяют метод «поддразнивания» вкусными кусочками лосося или предложением ему воды в протекающих чаш­ках. По крайней мере в течение 4—5 дней поступление жидкости сведено к минимуму. Его губы не должны касать­ся жидкости, но он может высосать несколько капель воды через кость или пластиковую трубку, обвязанную вокруг его шеи. В то же время он теряет жидкость через потоотде­ление во время «бегов» и потения под шерстяным одеялом.

Традиционно участник «Танца Солнца» также приго­тавливается к церемониалу днями поста и жажды и часто соблюдает общее воздержание, длящееся весь ежегодный танец.

Форсированная сверхдвигательная активность

Посвящаемый в «Танце Духа» выводится помощником на ежедневные «бега» вокруг окуривательной палатки или через кустарники; при этом он привязан к помощнику. Бег часто длится до тех пор, пока силы посвящаемого полнос­тью не истощатся. В обряде «Танца Солнца» напряженный танец может продолжаться от восхода до заката, прерыва­ясь только коротким отдыхом.

Температурная стимуляция

(1) Холодом: у индейцев Salish новичков заставляют бегать босиком по снегу, купаться в ледяных реках или в зимнем океане. В курительном вигваме их могут неожи­данно облить холодной водой. Такие гидротерапевтические шоки считаются вспомогательными в вызывании желае­мой песни. (2) Жарой: готовящийся к «Танцу Духа» «под­жаривается» под тяжелым покрывалом из шерстяных одеял. Исполнители «Танца Солнца» подвергаются пере­греву на специальном ложе в течение 30 или 50 минут перед процессом танца; там они сидят, прижавшись тесно друг к другу, и проходят обряд курения, пока молится предводитель «Танца Солнца».

Акустическая стимуляция

«Танец Духа» и «Танец Солнца», совершаемые под ритмичный бой барабанов, сделанных из шкур животных, и сопровождаемые пением, длятся часами. Дополнитель­ные ритмичные звуки производятся биением друг о друга кедровых палок и быстрой тряской копыт лани (Salish); дутьем в орлиную кость, издающую свист, одновременно с биением друг о друга ивовых прутиков (сиу). Экспери­ментальные открытия в области нейрофизиологических эффектов ритмических ударов (Neher, 1961) проясняют значение этого типа сенсорной стимуляции. Физический анализ записей ритмичного биения во время церемонии «Танца Солнца» у прибрежных Salish показывает, что ча­стота ударов охватывает диапазон от 0,8 до 5,0 циклов в секунду, со средней частотой в 2,95 циклов в секунду. Треть зарегистрированных частот была в тета-диапазоне человеческой ЭЭГ, и частоты от 4,0 до 5,0 циклов в се­кунду полностью преобладали в записях ритмических уда­ров, сделанных в течение «grabbing»-процедур* . Из-за присутствия тета-ритмов (4—7 циклов в секунду) в элек­трической активности височной слуховой области коры го­ловного мозга, подвергаемые эксперименту реагируют на интенсивные ритмичные удары в этом диапазоне частот, показывая управление слуховыми реакциями в их ЭЭГ, ассоциирующимися с опытами подробного описания состо­яния транса (Neher, 1961; 1962). Ритмичная акустическая стимуляция ударными инструментами в течение иниции­рования в «Танце Духа» конечно гораздо более интенсив­на, чем в экспериментальных условиях: используется не один, а много кожаных барабанов.

В дополнение к изменяющим сознание действиям, опи­санным выше, при инициации в «Танце Духа» используют­ся следующие методы.

* Неожиданного захвата предполагаемых участников обряда. — Примеч. редактора.

Уединение и ограниченная подвижность

Сроком на четыре, а чаще и на большее количество дней проходящий инициацию помещается в темном курильном доме кубической формы, охраняемом «няньками», которые сидят на краях его одеяла. Находясь там, посвящаемый должен соблюдать самую строгую тишину и избегать любо­го телодвижения.
Лишение сенсорного распознавания зрительных образов

Посвящаемому завязывают глаза в течение «grabbing»-процедуры и оставляют так в течение всего его уединения в темноте в «курительной палатке».

Лишение сна

Лежа в «курительной палатке», новичок спит очень немного — из-за некомфортной обстановки. Часто и по­долгу церемониальные команды поют и бьют в барабан, прерывая его отдых для вынужденной активной дея­тельности.

Кинетическая стимуляция

Процедура «grabbing» каждый день повторяется дваж­ды: посвящаемый подбрасывается вверх и вниз, качается и кружится, его поспешно несут вокруг курительной палатки.

Гипервентиляция

Вынужденное быстрое и глубокое дыхание требуется как непременное условие для исполнения танца. Прошед­шие инициацию вспоминают:

«“Няньки”, как они теперь называются, обычно сообщают вам о том, что если вы собираетесь входить в транс, то вдох должен быть глубоким, очень глубоким, и вы не должны останавливаться, если даже близки к обмороку. Дышать нужно интенсивно, чтобы живот втягивался: “Вы дышите так глубоко, что все ваше тулови­ще. грудь и живот вздымаются. Вы входите в транс прежде, чем начинаете подпрыгивать в танце”, — говорят они».
Измененные состояния сознания и эндогенные опиаты

Эндогенные опиаты, такие как enkephalin и beta-endorphin (возможно, также к ним относятся и другие нейроэн-докринные пептиды типа neurotensin и bradykinin), играют важную роль в поступлении болевой информации. Как пред­ставлено в недавнем кратком обзоре Снайдера (Snyder, 1980), enkephalin, а также возможно и neurotensin, блоки­рует передачу сенсорных нейронов между спинным и голов­ным мозгом. Кроме того, имеются показания функциональ­ного влияния нейроэндокринной опиатной системы на слу­ховое, кинетическое и зрительное восприятие. Структуры тех областей головного мозга, которые связаны со слуховы­ми и вестибулярными функциями организма, показывают высокую плотность enkephalin-ячеек. Некоторые из этих областей, типа дорсального кохлеарного ядра и нижнего colliculus, также богаты опиатными рецепторами; послед­ний сконцентрирован и в нижних вспомогательных опти­ческих ядрах (Snyder, 1980). Эндогенные полипептиды с опиат-действием, возможно, включены в эмоциональные реакции на болевые раздражители и в управление аффек­тивными состояниями, и связаны с поглощением пищи и жидкости (Cleghorn, 1977). Недавние клинические испыта­ния, проведенные в Соединенных Штатах, Швейцарии и Швеции, указывают на то, что парентеральное введение beta-endorphin сопровождается временным психотропным эффектом при применении на клинически-депрессивном (не шизофренике и не умственно отсталом) пациенте. Клайн описал эти результаты как антидисфорическое, антидепрес-сантное, анксиолитическое, аналгезирующее действие; эф­фект начинает проявляться через 5—10 минут после инъек­ции beta-endophin и продолжается от одного до шести часов. Клайн размышляет над тем, что beta-endophin, произведен­ный передней долей гипофиза, может иметь собственный путь создания и управления эмоциональными состояниями (Kline, 1981. P. 140). Те же самые психотропные результа­ты, которые показаны в клинических испытаниях с beta-endophin, могут наблюдаться и в обрядах североамериканс­ких индейцев, описанных выше. В другом месте я подробно описываю положительные терапевтические результаты обряда инициирования, замеченные случаи уменьшения дис­фории и формирования психофизиологического симптома и дальнейшую практику «Танца Духа» (Jilek, 1974). Можно предположить, что эти терапевтические результаты дости­гаются отчасти из-за антидепрессивного, антидисфоричес-кого и анксиолитического эффектов эндогенных опиатов-пептидов, произведенных посредством специфических форм воздействия в процессе инициации. Далее мы можем пред­положить, что выработка этих веществ могла быть запуще­на теми же самыми условиями, что стимулируют возникно­вение измененных состояний сознания в ритуалах — осо­бенно болью, акустической и кинетической стимуляцией, гипогликемией и обезвоживанием в комбинации с физичес­ким напряжением. Такая гипотеза предложена на основе очевидной связи нейроэндокринной опиатной системы с об­ластями ЦНС, содействующими передаче, обработке и ин­теграции сигналов боли, слухового и кинетического воспри­ятия (Snyder, 1980), а также с областями ЦНС, включен­ными в управление эмоциональными состояниями, отвеча­ющими за поглощение еды и пищи (Snyder, 1977). В выше­упомянутых церемониях стимуляция боли часто совмеща­ется с физическим напряжением благодаря повышенной подвижности. Производящий эйфорию эффект этой комби­нации проявляется в инициации индейцев Salish, которые, упражняясь в беге, согласно традиции, бьют себя по ногам кедровыми луками для достижения «легких ног» — радос­тно-веселого состояния и транса; и действительно, некото­рые во время бега переживают «видения силы». Кому-то это напомнит мелкую дрожь современных наркоманов, ко­торая помогает преодолеть начальные болевые ощущения, чтобы после испытать «jogger’s high» — эйфорическое, по­добное трансу состояние, возможно, сопутствующее выра­ботке эндогенных опиатов. Известно, что внушение и гип­ноз могут стимулировать обезболивание, которое снимается naloxon’ом — опиатным антагонистом — и опиат-блокирую-щим устройством. Внушение играет важную роль в дости­жении измененных состояний сознания. В процессе иници­ирования индейцев Salish некоторые кандидаты немедлен­но входят в каталептическое состояние под влиянием пря­мого и коллективного внушения, и под тем же самым вли­янием большинство кандидатов, кажется, способно вынес­ти и болезненные процедуры (Jilek, 1982).

Заключение

В этой работе я предоставил вашему вниманию наблю­дения двух обрядов, которые кажутся культурноспецифи-ческими, но подтверждающими и транскультурные законо­мерности некоторых теоретических предположений о фак­торах, включенных в создание измененных состояний со­знания. Здесь могут играть роль недавно обнаруженные эндогенные опиат-полипептиды. Поэтому заслуживает вни­мания использование действия нейроэндокринных опиат-препаратов в условиях метаболических изменений и сен­сорной стимуляции, получаемых в обрядах, описанных выше, со специфической ритмичной акустической стиму­ляцией, ведущей к слуховым реакциям.

Чтобы достичь целостности в теории человеческого по­ведения, социокультурные и биологические данные долж­ны быть объединены.